Jun. 17th, 2014

doctorbolik: (Default)
Возвращаясь с работы, решительно включил Gamma Knife от Kayo Dot 2012 года.
Чувства к этой группе противоречивые. Когда поют - хочется удушить. Вот в этом альбоме вокал есть, но, слава Богу, никакого гроулинга и прочего рычания.
Музыка хорошая, нет слов -  пост-рок в лучших проявлениях.
А вот записано никудышне. Звук плоский, глухой, смазанный.
Говорю же, противоречивые чувства.
doctorbolik: (Default)
Такого единения власти и населения после присоединения Крыма аналитики не помнят с ранних брежневских времен. Что происходит с обществом — в редакции The New Times спорили политик Ирина Прохорова, психолог Александр Асмолов и социолог Алексей Левинсон
32_001.jpg 32_002.jpg 32_003.jpg
Александр Асмолов — академик Российской академии образования, профессор факультета психологии МГУ им. Ломоносова (с 1992 г.), директор ФГУП «Федеральный институт развития образования». В 1992–1998 гг. был заместителем и первым заместителем министра образования РФ, автор ряда научных трудов, в том числе «Оптика просвещения: социокультурные перспективы» (2012 г.). Алексей Левинсон — кандидат искусствоведения, по первой профессии востоковед, окончил Институт восточных языков при МГУ (1968 г.). С 1967 г. начал работать с Юрием Левадой, когда ни изучения общественного мнения, ни его самого в стране попросту не было. С 2004 г. — заведующий отделом социокультурных исследований в «Левада-Центре». Ирина Прохорова — главный редактор основанного ею в 1992 г. журнала «Новое литературное обозрение» и директор одноименного издательского дома. В 2012 году была доверенным лицом брата, учредителя группы ОНЭКСИМ Михаила Прохорова, чье состояние Forbes оценивает в $13 млрд, на президентских выборах. После ухода брата с поста председателя партии «Гражданская платформа» (2014 г.) стала лидером партии, возглавив ее федеральный гражданский комитет.
32_04.jpg
Алексей Левинсон, «Левада-Центр»: Мне кажется, сегодня для объяснения общества нужна социология экстренных состояний, потому что обычная фиксирует лишь то, что общественное сознание пребывает в каком-то исключительном возбуждении. По данным на конец мая, рейтинг Путина — 83%, и мы фиксируем его непрерывный рост на протяжении последних месяцев. Рекорд этого рейтинга — 88%, который был после грузинской войны. Исключительное состояние предполагает, во-первых, забвение тех трудностей и бед, которые раньше были важны и влияли на отношение и к власти, и к Путину, — то, что мы фиксировали в предыдущие годы. Во-вторых, мы наблюдаем какую-то невероятную эйфорию, для оценки которой на язык просятся термины из сопредельных дисциплин — психологии, психиатрии и так далее.
Попытка диагноза
Ирина Прохорова, лидер партии «Гражданская платформа»: Вы хотите сказать слово «истерия»?
Левинсон: Истерия в другом месте — в массмедиа. Мы же не ими занимаемся, мы занимаемся тем, что с людьми случилось после того, как они там это слышат, видят и думают об этом. А люди находятся в состоянии, которое надо назвать вполне особенным. Когда с Крымом уже все произошло и предстояли какие-то события на Востоке Украины, мы спрашивали: если Россия введет войска, будете ли вы поддерживать правительство России? 74% — это был конец марта — ответили «да», то есть выдали власти аванс на войну. Это значит, что в общественном сознании рамки того, что можно, что нельзя делать стране и власти, до такой степени расширились, что можно говорить: прежние нормы отключены. Ведь казалось, что российское общество в определенном смысле цивилизовалось за 20 лет — вспомните отношение к чеченской войне, и вот сейчас весь этот флер цивилизованности слетает.
Причем результат примерно один во всех без исключения социально-демографических группах: если говорить о поддержке действий Путина, то среди мужчин — 79%, среди женщин — 87%, люди с высшим образованием — 85%.
Еще был жив Левада — он первым отметил, что у нас общество стало плоским. Если в начале 1990-х были абсолютно ясные различия между ответами образованных и необразованных, зажиточных, незажиточных, городских, сельских, молодых и старых и можно было заранее предсказать реакцию условно «прогрессивной России» и условно «консервативной России» на какое-нибудь выступление Ельцина, то после действий НАТО в Югославии антиамериканизм, антизападные настроения, патриотизм пошли как пожар, горело все. И в этом костре сгорели различия.
Евгения Альбац, The New Times: Рейтинг Джорджа Буша после событий 11 сентября 2001 года был 90%. И держался в районе 80% год — он начал падать лишь в сентябре 2002 года. А Америка — страна индивидуалистов, в вашей терминологии — там общество далеко не плоское. Население объединяется, когда чувствует угрозу своей безопасности. Разве нет?
Левинсон: Угрозы жизни и безопасности россиянам не видит никто.
Альбац: Этой угрозы может не быть в реальности, но она создана телевизионной пропагандой, которая постоянно повторяет: на Украине пришли к власти фашисты. Очевидно, что на Кремль работают неглупые ребята, специалисты по работе с толпой — такие специалисты были в КГБ, которые понимают, что в сознании россиян фашизм — это война, это миллионы погибших, это «враги сожгли родную хату, сгубили всю мою семью» — ровно поэтому про «оранжевую революцию» не говорили, использовали термин, который вызывает у большинства одну реакцию — страх. Самое время услышать психолога…
Левинсон: Только одна ремарка: на вопрос «В течение ближайших шести месяцев позиции России на мировой арене улучшатся, ухудшатся или останутся примерно такими же?» — 54% ответили «такими же», 25% — «улучшатся» и только 12% — «ухудшатся». То есть люди не ждут катастрофы.
*См. Георгий Сатаров, «Драмы возможного», The New Times № 19 от 09.06.2014 г.
Альбац: Потому что для абсолютного большинства нынешние санкции, перспектива замораживания долларовых счетов, закрытия границ — все это не актуально. Однако среди руководителей, то есть тех, кто имеет доступ к реальной информации, процент ожидающих неприятностей — например, ограничений на выезд из страны — в три раза выше, чем в среднем по выборке*.
Александр Асмолов, заведующий кафедрой психологии личности факультета психологии МГУ: Позвольте я приведу данные исследований, которые мои коллеги проводили сейчас в Белгородской области и которые меня самого поразили. Они анализировали установки крестьян по целому ряду вопросов, и выяснилось: каждый второй сказал, что ему не нужен туалет в доме, 28% опрошенных не видят необходимости в дУше, 35% — в легковом автомобиле, 60% ответили, что не стали бы расширять свое личное хозяйство, даже если бы была такая возможность. 60% открыто признались, что не считают воровство зазорным. Лишь 5%, в принципе, готовы к предпринимательству, но прогнозируют, что будут с этим проблемы.

От себя

Особенно доставил последний абзац.
Ну, тот, где про то, что в домашнем туалете не нуждаются 50% населения, в дУше - 28% и так далее.
Конечно, многое становится ясным.
Отстуствие навыков личной гигиены и поддержка Путина, похоже, как-то связаны.
И дедушка Фройд тут уже не при чем - в его области гигиена-то как раз предусмотрена.
М-да...
doctorbolik: (Default)

Грани.Ру: Валить и строить

Опять в России развернулась бурная дискуссия на сакраментальную тему "пора валить". Началось серией интервью со свалившими или собирающимися свалить на "Кольте", продолжилось текстом Ильи Мильштейна на "Снобе", за которым последовал там же диалог Марии (от сваливших) и Владислава (от остающихся). Наконец, Леонид Бершидский опубликовал в Фейсбуке свое "последнее прости" перед отъездом в Европу, а Зоя Светова в The New Times выступила категорически против "героизации отъезда", который в ее глазах чуть ли не равнозначен предательству.

Предыдущий всплеск этой дискуссии был в декабре 2010 года. Его инициировала Ольга Романова. Она однозначно заявила тогда, что уедет сразу же, как только выйдет на свободу ее муж. Но они не уехали. Ольга вошла в КС оппозиции и стала одним из организаторов болотно-сахаровских протестов, создала общественное движение "Русь сидящая", а теперь избирается в Мосгордуму в качестве независимого беспартийного кандидата. Но Ольга Романова - это все-таки особый случай.

Ну а когда, собственно, из России было не пора валить? Если разобраться, это и есть русская национальная идея.

"Интеллигенция? Знаете ли, кто первые русские интеллигенты? - пишет философ Георгий Федотов. - При царе Борисе были отправлены за границу - в Германию, во Францию, в Англию - восемнадцать молодых людей..." Дело было неслыханное. Родственники провожали юношей в неметчину, как на тот свет, рыдали, как по покойникам. Почти так и вышло: ни один в Московию не вернулся. "Несомненно, возвращение в Москву означало для них мученичество, - продолжает Федотов. - Подышав воздухом духовной свободы, трудно добровольно возвращаться в тюрьму, хотя бы родную, теплую тюрьму. Но нас все же поражает эта легкость национального обезличения: раствориться в чужеземной стихии, без борьбы, без вскрика, молча утонуть, словно с камнем на шее! Этот факт сам по себе обличает породившую его культуру и грозно предупреждает о будущем".

При Димитрии, первом на Руси царе-западнике, резко пошла в гору карьера молодого князя Ивана Хворостинина. Он владел латынью и через нее постиг европейскую ученость, уважал католическую веру, за что царем Василием Шуйским был сослан как еретик в Иосифо-Волоколамский монастырь. После свержения Шуйского вышел из опалы ничуть не раскаявшимся. При Михаиле Федоровиче его сослали во второй раз, теперь уже в дальний Кирилло-Белозерский монастырь. В царском указе было сказано, что князь "впал в ересь, и в вере пошатнулся, православную веру хулил, постов и христианского обычая не хранил... образа римского письма почитал наравне с образами греческими письма... говорил, что молиться не для чего и воскресения мертвых не будет".

Князь был на Москве чем-то вроде внутреннего эмигранта - поделиться своими мыслями ему было решительно не с кем. Однако же те, кому следует, проведали, что государя он называл "деспотом русским" и "промышлял, как бы... отъехать в Литву... говорил в разговорах, будто на Москве людей нет, все люд глупый, жить не с кем... будто же московские люди сеют землю рожью, а живут все ложью". Собираясь бежать в Литву или Рим (легальный отъезд на ПМЖ был в те времена невозможен), Хворостинин продавал свои вотчины и московский дом.

Василий Ключевский называет Ивана Хворостинина "отдаленным духовным предком Чаадаева", а Георгий Федотов прочерчивает линию: "От царя Димитрия (Лжедимитрия) к кн. Ивану Андреевичу Хворостинину... к Котошихину, из Швеции поносившему ненавистный ему московский быт, - через весь XVII в. тянется тонкая цепь еретиков и отступников наряду с осторожными поклонниками Запада, Матвеевыми, Голицыными, Ордиными-Нащокиными".

Потом грянуло время царя-европейца: "В атмосфере поднятой им гражданско-религиозной войны ("стрелецких бунтов") воспитывался великий Отступник, сорвавший Россию с ее круговой орбиты, чтобы кометой швырнуть в пространство". Казалось, правящий класс России навсегда связал свою судьбу - "интегрировался", сказали бы мы сегодня, - с европейской цивилизацией, и вот в XXI веке мы стремительно возвращаемся в допетровскую Русь, снова "православие или смерть", опять и в неурожае, и в эпидемии, и в инакомыслии виноват проклятый еретик чужеземец, а двойное гражданство и отъезд за рубеж приравниваются к государственной измене.

Мне кажется, бацилла этого дремучего средневекового почвенничества проникла в мозг и отъезжающих, внушила им подсознательный комплекс вины - иначе не драматизировал бы Леонид Бершидский свой отъезд, не писал бы "манифест эмиграции новой волны", как выразилась Зоя Светова. Драма была при железном занавесе, а теперь никакой драмы нет. Во всем мире люди живут на две-три страны и иного существования уже просто не представляют. В век глобальных коммуникаций это вообще не проблема. "Дурная трагедия непристроенного бумагомараки" - так выразился на эту тему Борис Пастернак. Менять привычный уклад жизни нелегко. Но не стоит загодя превращаться в отрезанный ломоть. В конечном счете все зависит от твоего собственного внутреннего монолога.

Я не хочу обсуждать фикции вроде "культурной среды" или "культурных корней". Корни русской культуры были и есть на Западе. В ХХ веке русская культура сохранилась, выжила и приумножилась только благодаря зарубежью.

"Новая волна эмиграции, - пишет Леонид Бершидский, - пятая, выходит - не вынужденная и не политическая, как первые три, и не экономическая, как четвертая (та, что прокатилась в 90-е). Как назвать эту волну? Пожалуй, эмиграцией разочарования".

Пожалуй. И все-таки сейчас надо не стенать и оправдываться и даже не объяснять свое решение, а думать о том, как создать новые значимые русские культурные проекты за рубежом, чтобы пережить нынешнее лихолетье.

Кстати, о тех молодых московитах, посланных в ученье Борисом Годуновым. В годы Смуты было не до них, а через десять лет вспомнили. Посольству Алексея Зюзина, направленному в Лондон, было поручено поднять вопрос о невозвращенцах. Сказать велели так: "А позадавнили они в аглинском государстве потому, что в московском государстве по грехам от злых людей была смута и нестроенье: а ныне по милости Божией и великаго государя нашего царскаго величества... московское государство строитца и вся добрая деется. И ныне они царскаго величества надобны'. Но ни из этой, ни из трех других попыток ничего не вышло.




От меня

Хорошая статья. С аргументами, историческими аналогиями, с драматизмом.
Я, если честно, пожив в Европе немало лет, перестал вообще понимать саму проблему. Вообще кому какое дело, куда я направил свои стопы?
А поразмыслив, пришел к печальному выводу, что причиной вот этой вот драматизации очень банального явления, когда человек делает выбор в пользу другого места обитания, является многовековая добровольная изоляция России, проявляющаяся в первую очередь в дихотомии "мы-они".
Для европейца давно нет никаких "мы" и "они". Слава Богу, должен добавить.
Россияне, словно дикари либо дети неразумные, скользят умом по поверхности в тотальной неспособности увидеть общее за внешними различиями. Для них внешняя обертка определяет все.
Бед из-за этого случается уже который век - неисчислимо.
И это что-то совершенно физическое, я начинаю приходить к такой мысли.
Ну не может же человек, имеющий хотя бы искру разума, всерьез смотреть на совершенно беспомощного в управленческом отношении Путина, уничтожившего свободу слова, свободу собраний, свободу совести, низведший образование и культуру на пещерный уровень, в культурном отношении не поднявшийся выше лагерного шансона, изъясняющегося на фене - и всерьез же гордиться этим вот, с позволения, президентом.
Но, как говорится, хождение по граблям - национальная забава, спорт, проклятие и, похоже, гордость одновременно.
Сделать с этим уже совершенно ничего не возможно.
Кто в сознании - должен уехать, увезти детей, чтобы дать им другую жизнь.
Целователям ярма - в добрый путь, в китайское рабство.

Profile

doctorbolik: (Default)
doctorbolik

January 2015

S M T W T F S
     123
4 5 6 7 8 9 10
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 10:36 am
Powered by Dreamwidth Studios